Каждому человеку нужен тот, кто научит, подскажет, защитит, поддержит. Для Евгения Мастихина с детства мудрой опорой всегда был отец, батя. Но приходит время, когда мальчишки становятся мужчинами, когда им приходится брать ответственность на себя. Северчанину Евгению Мастихину 43 года. Он участвовал в специальной военной операции. Получил серьезное ранение в левую руку. Был награжден медалью «За отвагу». Еще две награды находятся в стадии оформления. Его позывной – "Батя". 

По доброй воле, по зову сердца

До СВО он жил обычной жизнью, как многие мальчишки, мужчины. После школы окончил Томский политехнический профессиональный лицей № 20. Затем ушел в армию. Служил по призыву в 11-й отдельной десантной штурмовой бригаде в Республике Бурятия. Вернувшись, устроился работать водителем – сначала в транспортную компанию, а потом – в подразделение компании «Лукойл».

- На СВО я ушел в 2022 году, - рассказывает Евгений Викторович. - Я тогда работал водителем-экспедитором. Услышал по радио, что объявлена мобилизация. И как человек ответственный, ко всему отношусь вполне серьезно, приехал в военкомат уточнить информацию, сказать о своей готовности. Комиссар сказал, что я по возрасту не подхожу. Но через два дня позвонили, попросили явиться в военкомат. Там объяснили ситуацию: мол, срочная отправка 26 сентября будет, собирайся.

Думаю, если надо долг Родине отдать, значит, надо это сделать. Мои родные, близкие, друзья полагали, что мне пришла повестка. И я не стал их просвещать, что ситуация была несколько иной.

Холодная осень 2022-го

О первых днях операции Евгений рассказывает так:

- Впечатления о первых днях, конечно, были ужасные: стрельба, взрывы, перестрелки, все смешалось в одну кучу. Очень переживал за своих молодых ребят, я у них был самый старший. Они мне дали позывной "Батя", всегда так меня звали. Опекал, берег их, как мог.

Сейчас получаю благодарности от них, выживших в той мясорубке. Когда встречаемся, общаемся, постоянно вспоминают, как я в блиндаже за ними ухаживал. Говорят, ночью проснешься, а Батя у печки сидит, подбрасывает хворост, чтобы нам, ребятишкам, тепло было. Был тогда по осени тяжелый период, когда мы замерзали: жили в блиндаже-землянке, спали на сене. Без еды, без связи, без теплых вещей. Спасало то, что кто-то сообразил что-нибудь из дома взять, донести до позиции, дотащить из одежды, спальников. Вот это и спасало. 

А как одежду просушивать? Посидел, подумал. Я ведь охотник, рыбак. Меня мой дед с детства приучал ко всему. В итоге решил сделать печку: вырыли-выдолбили с ребятами из земляной стенки лопатой квадратик, трубу установили, растопили. И вот так потихонечку обогревались. И соседи, увидев это, тоже стали мастерить у себя что-то подобное. 

- Наверное, той осенью вы сильно простывали? - спрашиваю я.

- Простывали, и пневмонию зарабатывали, у меня, например, была двухсторонняя. Лечились, как могли, сами, лекарствами, которые из дома брали. Потому что не было возможности кого-то вывезти в госпиталь, доставить медикаменты. Ведь обстрелы постоянные, да и техники в достатке не было у нас, уж не знаю, как обстояло дело в других подразделениях нашей 35-й мотострелковой штурмовой бригады, которая базируется в Алейске Алтайского края.

По минному полю

- Я младший сержант, был наводчиком-оператором БМП. Машина старенькая, заводилась через раз. Чинили сами. Боевые задания на ней выполняли, и пешком ходили тоже, в том числе через минные поля, ребят спасая.

- Расскажите, как это было.

- Как я говорил, у нас тогда не было связи, даже раций как таковых. И был такой момент, что наш «Урал», в котором ребята везли боеприпасы, на минах подорвался. 

И вот мы втроем пошли их спасать, вытаскивать оттуда. Командир, естественно, переживал, ругался: «Куда, куда вы?! Через минное поле!» Говорю ему, что у меня навыки поведения в лесу есть, они уже на подсознании, потихонечку пройдем. Всех восьмерых ребят вытащили оттуда: кто трехсотые, у кого контузия, кто просто испугом отделался – слава богу, все живые. Тут медицинская «мотолыга» приехала и увезла их. 

Кстати, в медицинском исследовательском центре нейрохирургии имени академика Бурденко, куда я ездил-летал на операцию, – после ранения мне делали четыре операции на левой руке – встретил одного из них. Сначала я товарища не признал. А он говорит: «Батя, Батя, это же я, Алексей. Не узнаешь? Ты нас спасал, когда мы на «Урале» подорвались». Говорит, спасибо тебе. Я, елки-палки, точно вспомнил. Говорю, а как же иначе: ребят своих нельзя бросать.

Под минометным огнем

- Когда вы получили ранение?

- Это случилось 6 декабря 2022 года возле населенного пункта Чернопоповка. Нас послали с одной позиции на другую, на усиление ребятам. Не дойдя до позиции метров 150, нас, пятерых, закидало минометами – бесшумными польскими минами. Я  как раз шел позади всех, командир – впереди. Со мной также шел северский товарищ.

В итоге мы не дошли. Один сначала упал, второй упал, третий. И тут уже последний прилет был, в метрах четырех-пяти от меня с левой стороны. И я стою, понять ничего не могу. В ушах все звенит. Старшина поднимается, рукой машет, мне показывает. Я в шоковом состоянии, ни боли, ничего не чувствую. Потом на свою руку смотрю, кверху ее надо поднимать, кровь так останавливать, пока дело до жгута не дошло. Благо у меня часы с железным ремешком на этой руке были. Они сработали как жгут. То есть руку сразу разбарабанило, она опухла. Естественно, мне поставили сразу укол промедола.

Старшина ко мне подбежал, который, можно сказать, прикрыл меня своей спиной. Потому что я, раненый, присел к дереву – из руки торчит металл, осколки. Старшина ко мне присел спиной, ко мне нагнулся. И тут был еще один прилет, по-моему, четвертый. И ему осколки залетели в спину, в позвоночник.

Потом начались поездки Евгения в госпитали. Никто не мог вытащить у него осколки, потому что ранение было серьезное. Основные осколки ему убрали во Владикавказе, сказав, что остальное сделать не смогут, так как там задеты и нервы, и сухожилия, и кости есть раздробленные. Еще одну операцию ему сделали в Томске, во второй медсанчасти, убрав в том числе загноение костей, которое началось в пути домой, куда его отправили в отпуск на тридцать дней. По сути, томские медики спасли ему руку.

В Новосибирске, куда его отправили на долечивание, медики направили запросы в известные медучреждения. Взялся долечивать руку, доделывать ее до конца в НМИЦ нейрохирургии имени академика Бурденко. Провели три плановых операции, последняя была в ноябре 2024 года. Объяснили, почему не могут провести те или иные манипуляции, в том числе из-за того, что было упущено время. В итоге, как говорит Евгений, все равно спасли руку - сил нет, но пальцы двигаются.

Второе пришествие

- Евгений Викторович, ваше участие в СВО на этом закончилось?

- Нет. Второй раз я участвовал в специальной военной операции в 2024 году – с июня по октябрь.

Получилось так, что в один прекрасный момент мне надо было приехать в Алейск продлить отпуск – побывать на приеме у хирурга, взять соответствующие направления, пройти военно-врачебную комиссию. Но это сделать не получилось. Нас построили на плацу, провели перекличку. Все полетели на фронт.

Там я встретился с товарищами из Юргинской 74-й мотострелковой бригады, а чуть позже - с ее командиром. Заключил контракт на два года, и меня в итоге из 35-й бригады перевели в Юргинскую бригаду.

С войной покончили мы счеты?

На операцию меня все-таки отправили. Конечно, трудно было уезжать. Но товарищи мои, в том числе из Томской области, сказали: «Чтобы мы тебя здесь больше не видели. С тебя хватит». А командиры проводили прямо до вокзала.

Четыре недели назад Евгений Викторович, который все это время находился в отпуске, получил подтвержденное заключение военно-врачебной комиссии. Его признали негодным к военной службе. Он исключен из списка личного состава войсковой части, уволен из армии, снят с учета в военкомате и сейчас оформляет инвалидность, обходя всех врачей уже по месту жительства в силу внесенных поправок в соответствующие нормативные документы.

Как говорит Евгений Викторович, к мирной жизни он уже адаптировался. 

- Поначалу мне все было дико, - признается он. - Спать хорошо не мог, и сны страшные снились. Где-то что-то бахнет – сразу дергаешься, просыпаешься. Вот даже шум игрушечных вертолетиков, которые запускают дети, как и мой племянник, сразу напоминали мне квадракоптеры – подрываешься, смотришь. А сейчас все это уже позади.

Две недели ходил на сеансы к психологу, понимая, что сам не справлюсь. Спасибо еще лесу, природе, где проводил много времени, чтобы успокоиться, привыкнуть к мирной жизни (я охотник, у меня есть своя избушка, лайки). Все у меня хорошо, нормально.

- Сейчас вам оформят инвалидность. Вы сможете работать?

- Смогу. Ведь у меня будет рабочая инвалидность – либо вторая, либо третья группа. За мной закреплено место в подразделении компании «Лукойл», это в Томске. Я там с руководством разговаривал. Говорят: «Ждем тебя. Водителем ты уже работать у нас не сможешь, но готовы  предоставить другую работу».

Еще девочки из фонда «Защитники Отечества», с которыми я разговаривал, обещали с работой помочь. В том числе приглашали на ярмарку профессий, которая состоится 5 декабря в библиотеке.

Так родилось «Солнышко»

- Знаю, что 10 марта 2024 года вы участвовали в программе Андрея Малахова «Песни от всей души». Как вы туда попали?

- Получилось так, что я ехал домой из гос­питаля. И меня на станциях, где у меня была очередная пересадка, встречали, помогали с багажом, сопровождали-довозили, например, до аэропорта волонтеры (моя мама постаралась, обращаясь к депутатам, мэрам и другим людям).

На одной из станций меня встретил Виктор Гавриленко со своими друзьями, который входил в круг тех волонтеров, которые мне помогали и раньше, еще в госпиталях. У меня время ожидания другого поезда было 11 часов. И 10 из них я, откликнувшись на предложение, провел у Виктора дома, который был в 45 минутах езды, в его семейном кругу.  
Мы с ним беседовали. И как рассказывал Виктор, он пишет песни, проводив меня на поезд, вернулся домой, какое-то время не спал, прокручивал наш разговор. А утром закончил песню, которую не мог до того дописать. Называется она «Солнышко».

Она потом начала набирать обороты. Ее слушали на фронте, везде. Я ее тоже рассылал ребятам. В итоге она дошла до Андрея Малахова. И вот мне поступает звонок из Москвы. Сначала подумал, что это розыгрыш или обман какой-то. Но потом понимаю, что меня действительно приглашают на эту передачу. Объяснили мне ситуацию, что вышли на Виктора Гавриленко, который благодаря вам написал, исполнил эту песню. 

Вызвали меня туда на передачу. В Москве все организовали хорошо. До того сразу все билеты мне прислали. И получилось так, что меня из Северска от подъезда забрали и потом через четыре дня, что я пробыл в столице, где меня возили на экскурсии, в гостиницу и так далее, обратно привезли к подъезду моего дома в Северске.

На передаче Виктор исполнил эту песню, рассказал, как он смог ее дописать, сообщил, что приедет ко мне в центр нейрохирургии имени академика Бурденко. Я перед этим звонил ему, сказав, что меня вызывают туда на операцию.

А Андрей Малахов сделал для Виктора сюрприз, говорит ему: «Встреча произойдет гораздо раньше. Евгений за кулисами». Потом я сидел за круглым столом, рассказал о себе. Общение было душевным, теплым.

Да не очерствеют наши сердца

Как говорит Евгений Мастихин, в мирной жизни есть люди, которых так или иначе затронула специальная военная операция, которые переживают за наших бойцов, думают и заботятся о них, ждут их возвращения домой, и их много. Но есть и другие – равнодушные, черствые люди, которым есть дело только до себя и уж не как до участников СВО. И таких, надеется Евгений, гораздо меньше.

А про свою жизнь он говорит, что она налаживается. Главное – не уходить в себя, не погружаться в свои переживания. И тогда все получится.

Александр ЯКОВЛЕВ